Ситуация:
Доверительница — бывшая супруга должника по приговору о возмещении ущерба государству на 26 477 283 ₽ и одновременно взыскатель алиментов на двоих детей по нотариальному соглашению. К весне 2025 года задолженность по алиментам, накопленная за два с лишним года, составляла 3 420 666,66 ₽, и доверительница предъявила соглашение к принудительному исполнению. После этого УФНС России по Белгородской области — конкурирующий взыскатель — обратилось в суд с иском о признании алиментного соглашения мнимой сделкой по ст. 170 ГК РФ. Логика налоговой: соглашение заключено фиктивно, без намерения создавать правовые последствия, с одной целью — поставить алиментные платежи в первую очередь взыскания и тем самым лишить УФНС возможности получить долг. Если бы иск удовлетворили, доверительница потеряла бы статус взыскателя, а уже полученные за октябрь–ноябрь 2022 года алименты пришлось бы возвращать.
Что сделали:
1. Изучил материалы дела и выстроил линию защиты от обвинения в мнимости. Ключевая задача — доказать, что у соглашения была реальная цель (содержание детей), что обе стороны действительно намеревались создать правовые последствия, и что аргументы налоговой не подпадают под состав мнимой сделки по ст. 170 ГК РФ.
2. Представил суду доказательства реального исполнения соглашения: расписки о получении алиментов наличными за октябрь и ноябрь 2022 года в полном объёме, видеозапись нотариального удостоверения, материалы предъявления соглашения в ОСП к принудительному исполнению. Реальное исполнение, пусть и кратковременное, опровергает признак мнимости — стороны действовали как стороны действительной сделки.
3. Опроверг довод истца о фиктивности семейных отношений: брак между сторонами расторгнут ещё в 2018 году, должник с 2019 года находится в местах лишения свободы, единого хозяйства и общего бюджета у бывших супругов нет. Соглашение заключали не члены одной семьи, а отдельно проживающие родители — что типично для алиментных обязательств.
4. Использовал процессуальную тонкость: истец одновременно ссылался на мнимость (ст. 170 ГК РФ) и на злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), хотя по позиции Верховного Суда (определение № 41-КГ21-32-К4 от 12.10.2021) эти основания взаимоисключающие. В просительной части иска значилось только требование о признании мнимой сделкой — этим и ограничил рассмотрение.
5. Парировал довод о якобы чрезмерном размере алиментов: даже если бы размер был завышен, по разъяснениям Конституционного Суда РФ (постановление № 11-П от 14.05.2012) это основание для признания недействительной только в части превышения, а не для признания мнимой полностью.
Результат:
Свердловский районный суд г. Белгорода решением от 06.06.2025 отказал УФНС в признании алиментного соглашения недействительным в полном объёме.** Право детей на получение алиментов сохранено, статус доверительницы как взыскателя по исполнительному производству подтверждён.
Кейс особенно показательный, потому что иск исходил не от частного кредитора, а от государственного органа — с серьёзной доказательственной базой и опытными представителями. Если бы суд встал на сторону УФНС, проиграли бы прежде всего дети: они потеряли бы своего первоочередного взыскателя в сводном производстве и, как несовершеннолетние, оказались бы вытеснены из очереди на получение средств по долгам перед государством.
Алиментное соглашение, заключённое в условиях открытого исполнительного производства, — не автоматически мнимая сделка. Если оно реально исполнялось, заключено в надлежащей форме и направлено на содержание детей, попытка третьего лица оспорить его как фиктивное должна быть подкреплена доказательствами, а не подозрениями.